18:07 

...из темноты ползёт по полу нечто, не человечески так ползёт, пугающе. Длинные чёрные волосы закрывают лицо, волочатся по полу, бледные тощие руки столь неаккуратно и неуклюже переставляются, тонкие пальцы впиваются в пол...
Смотрю в окно, ныряя в серость зимних будней, и вижу посредственность, уныние. Уношусь в полёт фантазий, снующих мыслей, хватаясь за одну, ту, что трепетной синей бабочкой ныряет между прорастающих основательными, мощными елями постулатов и планов на будущее. Мне больно, нет, страшно ныне думать и нырять с головою в будущее. Я не хочу так жить, как думалось мне ранее. Повеситься за шею на крепкой верёвке ожиданий, обязанностей, долга на одной из таких вековых елей, взращенных моими же убеждениями. Посвятить себя чему-то, чем пытаешься наполнить смысл жизни. И с каждым днём, витая в облаках других суждений, мыслей, красочных, ярких, живых, отдающим сладким ароматом аристократизма, декаданса, удовольствий, того, что манит своею недоступностью и эксцентричностью, всё более сомневаться в верности своих былых суждений. Когда-то питающиеся девственным, ярым и святым юношеским максимализмом, той прытью, жаром, страстью, готовой испепелить всё, что не сравнимо с Идеей, ныне эти планы меркнут, тускнеют. Ослабевшие, они позволили прорасти закрадшемуся сомнению, ростку раздора, расколовшего личность. Мне страшно уже привычное безволие, я рвусь вон из тех потенциальных оков обязанностей и обречения на пожизненную, истинно свойственную бронзовым и каменным бюстам и памятникам непоколебимость. Отдать себя делу всей жизни, отдать себя, слиться с серостью, потоком интеллектуальных мыслей, отречься от окружающего мира, своей личности, личной жизни и продать удовольствие, променяв его на возможность обрести Великое счастье, иллюзию. Как страшно закрыться в комнате с тем, что более не может воодушевлять, эмоций нет, и счастья… не будет.

Ещё вчера стоять на коленях и молить прощения, целовать землю, орошая её слезами раскаяния. Клясться, молить веры, погрязнуть в клятвах и обещаниях помочь, отдаться помощи, извиняясь за остальных, каясь, топиться в водовороте любви, возвышенной и истинной любви. А ныне сомневаться в выборе, нежась в грёзах абсолютно иного рода.

Что можно изменить? Ничто! Что изменю я своим решением, своими действиями? Закованная в обязательства, слепые догмы, возведённые внушительными каменными стенами, оградившими разум от всего, что не способно способствовать творчеству. Как я помогу, батрача бездумно инженером? Кто посмотрит? Кто поддержит? Этот тщетный труд незначителен. Нет творчества без свободы, без порывов чувств, желания, счастья, воодушевления! Сойти с ума. Сойти с ума в гомогенной серости псевдо-патриотичных настроений, ослепившим раскалённым свинцом. Сойти с ума, потеряв смысл жизни. Безумство от расслоения и последующей диссоциации личности. Молчи и прими свою судьбу, возведённую в ранг святости самой собой.

А тем временем купаешься в мечтах иного рода. Молодость, торжественно витающая сладковатым запахом дурмана. Белоснежность тела, алые губы, срезанные по каре волосы, словно отсекшаяся серость тоталитарного социалистического псевдо-патриотичного деяния. Эра эгоизма, аристократичный, утончённый итальянский язык прикосновением бархата по слуху. Мрачные, узкие, завораживающие улицы Венеции, проникающая во все щели камня домов сырость, кокетство порочного города, напыщенная скупость и внутренний жар. Рыдающая скрипка, во тьме узких проходов закутки старинных магазинов, поглощённых чернотой, пронизанной десятками инфернальных масок, резных, прекрасных. Небольшой морг, белый халат, работа в обители мёртвых, давний стаж патологоанатома, белоснежный, хладный шёлк трупной кожи, алые маки крови, плоти. Периодичный привкус формалина на собственном лице. Вечерние прогулки по затемнённым каменным улочкам, дыхание декаданса, эстетики прошлых веков, танатомания, вплоть до некрофилии, жаркие ночи с живым супругом по разуму. Ах, это! Это мечта!

@музыка: Olivier Messiaen – Merles Noir (flute - Severino Gazzelloni)

@настроение: депрессия

URL
   

Колодец там

главная